Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Alexandr

За ради красного словца.

Получилось так, что основы современной журналистики пришлись на времена моего становления. Журнализды оттачивали свой стиль на нашей жизни.
Не знаю, как там у врачей сегодня с клятвой старого грека, но современная журналистика не имеет права называться общественной или правдивой.
Она прислуживает ряду кланов и семейств. Зависит от них морально и материально. Официально называя себя независимой, таковой не является. От слова "совсем".
Только жизнь и только личный опыт показывает, что сегодня журналист более амбициозен, чем беспристрастен. Ему не ин тересна истина. Он начинает работать с любым материалом, уже имея четкую цель или указания. Любой факт при этом либо замалчивается. Либо перевирается в угоду прибыли.
В России сложилось мнение, что только российская и часть китайской журналистики основана на подтасовке фактов в угоду мнению. Абсурд! Если российская журналистика врет в угоду правящим или богатым кругам, то пресловутая западная в угоду тем же. И не менее.
Только факты. Только личные наблюдения.
Во времена полевых работ в экспедициях как то появилась группа журнализдов на хорошей машине и с хорошей аппаратурой, чтобы сделать некий репортаж по некоему тайно-страшному месту в области. Мишка вызвался все показать. Заливные луга. Светлые. Пригодные для коневодства. Леса предтаежья. Не такие темные и густые. Без болот. Все находки, показывающие достаток населения. Планы жилищ. Кучу охотничьих стрел.
Через две недели Мишка сидел со свирепым выражением стройбатовского лица и посылал всех. Он в деревню мотался специально глянуть опус, который начинался словами:"Здесь почти не растут деревья. Все часто покрыто туманом...." и так далее. Полный час бреда про тайное место силы. Потом еще приезжали. Но уже никто к другим не выходил. Мишка злобно курил в стороне.
Потом приезжали на тренировку и просили показать: "Что нибудь настоящее". Наработки и связки не нужны были. Им нужна была кровь. Ласково выпроводили, переведя на другие темы. Кому то зрелища, а нам потом еще работать. С травмами. Ибо каждый (!) Удар только по телевизору приносит красивые синяки. А так - это поломанные руки, выкрошенные зубы. Только на тренировке. Для кина.
В конце 90--ых уже не удивлялся читая опусы про "реактивную табуретку", что в реальности было Фордом Фокус с двигателем 1,6. Или предлагался "недорогая машина для второго члена семьи. Митцу Паджеро. В Омске. В конце 90-ых. Недорогое второе авто. В каком зоопарке воспитывались журнализды - покрыто тайной времени.
Поменяв страну проживания, уже перестал удивляться перлам на трех языках. Те же термины. Тот же убогий слог.
Десяток лет назад от смеха чуть не подавился горячим кофе, вычитав в русской газете перл, который сегодня повторяю "мегаполис Дортмунд", который сиял где то в голове журналистки, приехавшей,видимо, из рабочего поселка Москва.
Вчера решил немного отвлечься и посмотреть немецкие каналы ТВ. Получилось очень недолго. Из 50 коих лишь на трех были познавательные программы американцев. Десятилетней давности. И "Назад в будущее 2" И все. Остальное смотреть было невозможно. Абсолютно. Независимо от даты.
Больше всего сегодня не могу читать русскоязычную прессу про прелести жизни за границами. Любой страны. За двадцать лет появилась стойкая неприязнь к подобного рода деятелям. За свои годы не поднимавшие что тяжелее ложки. И не желающие знать. Ни правду. Ни саму жизнь.
Пока не поднимаю личности блогеров. Известных и неизвестных. Скажу только : их тьма. Которые в своей стране писали лишь про реактивные табуретки "фокусов". Приехав в другую, их органы чувств атрофировались местными деликатесами. Независимо от сроков пребывания. В своей стране они не обращали внимания кто и как работает. Принимая за ниндзя, смысл чей так и не поняли, работающих дорожников таджиков или дворников узбеков.
Причем, тем для работы в любой стране тьма. Но, злить кормящую их руку, чтобы идти работать теми же дорожниками , а не сытно жрать подачки за лесть, они не желают. Продолжая врать по обе стороны границы. Надувая щеки от апломба. И укрывшись одеялом амбиций от реальности.
Alexandr

Приметы уходящего.

Если прошлые годы оставляли на память в многочисленных карманах вещи, представляющие хоть какую то ценность. То этот год пустой.
Как приятно было вытащить из кармана теплой куртки мягкие перчатки в прохладную осеннюю погоду, забытые там годом ранее. Пара монет, завалившаяся в глубину теплых брюк, делали эти брюки гораздо теплее.
После этого года в карманах одежды останутся маски. Маски и еще раз маски. Марлевые и тряпичные. Белые и голубые. Грязные и новые. Все свалявшиеся в кучу. Не нужные. Напоминающие о страхе. Панике. Тупом нажиме СМИ.
Если прошлые годы как то вспоминаются горстью семечек или старым чеком на покупку вкусной мелочи, то остатки этого года хочется уже сейчас вытряхнуть из кармана памяти. Вместе с лицами тех паникеров, которых ранее считал думающими людьми.
Пустота года. Лишь маска. Весь мир - театр. Это выражение как нельзя лучше подходит. Актеры оказались неграмотными бездарями, а режиссеры - трусоватыми паникерами. Выбросить их, как старые маски. И наполнить карманы мелочью, мягкими перчатками, орехами. Тем, что так приятно окажется вытащить в следующем году.
Alexandr

Через желудок.

Не только путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Бытие определяет сознание.
Путь к сердцу целой нации лежит через желудок. И если этот желудок сыт, то необходимо его наполнить до отвала выборором. Выбором продуктов, который сегодня олицетворяет собой свободу. Ибо только в момент передачи результата своего труда - денег - за продукты неведомого питания и красивые тряпки человек ощущает себя свободным в мире вещей. Потом приходит подсчёт, который быстро забывается при виде новой блестяшки или вкусняшки. Требования тратить свой труд на неизвестное, но по виду вкусное, оказывается инстинктом. Потому непобедимо.
По большому счёту, промышленное руководство СССР сделало одну колоассальную ошибку. Оно расчитывало на грамотность, но запад чётко просчитал - желудок.
Необхоимо было простое решение: закупить или создать 99 сортов пищевой и тканевой краски и добавить эту краску в докторскую колбасу или в костюмы от "Большевички". Человек получил бы то, чем отличается продуция "цивилизованного мира": вещи, в которых он мог бы выделиться из окружающей действительности. Поставить на выход с конвейра одежды человека с ножницами, который бы по своей прихоти отрезал бы у брюк низ штанин (не у всех), и делал бы бахрому на рукавах пиджаков. В этом случае конвейры могли бы не останавливаться долгие годы.
К такому неутешительному выводу прихожу, когда смотрю на современную одежду.
По большому счёту, нас купили желудком.
Два дня назад, прогуливаясь по центру немецкого городка, вдруг с ужасом осознал нелепость ситуации, в которую мы сами себя загоняем.
Уличные кафе - символ крутой западной жизни.
Есть одно "но": там либо продукты очень дешёвые, невкусные ... либо очень дорогие. И на зарплату шофёра на эту красивую жизнь остаётся лишь булочка. Которая в магазине стоит двадцать центов, но в уличном кафе продаётся за полтора евро. Плюс кофе, качеством (пью кофе с 6 лет, после того, как пошёл в школу) ниже среднего.
Вот на такую красивую жизнь мы решили заменить трудную, но интересную, полную риска и непредвиденности свою жизнь. Сидеть в кафе, на улице и, подсчитывая гроши, пить бодягу, котороую называют кофе.. Есть, конечно, завделнья с нормальным кофе. Но, и цена там нормальная. И находятся они далеко не на улице.
По большому счёту, кроме как тратить заработнааые тяжёлым трудом деньги, делать нечего. Жрать. Набивать желудок невкусной, но красивой пищей. Для этого должна сложится культура театра. Есть на улице. Только для того, чтобы поесть. Не принять часть энергии с пищей для трудового дня или интересного занятия. Но, именно кушать, чтобы показать, как кушаешь.
Если убрать из города те заведенья, в которых набивают желудок, то останется то, что мы ненавиидим и ненавидели в СССР - пустые коробки домов. Обшарапанные, но из-за массы жующих, на показывающие свою внутреннюю нищету.
Богатые и дорогие бутики. НИкому не нужные.
Вещами и так забит гардероб. Но, реклама заставляет выбрасывать старое и, как вороны, покупать новые блестяшки. Неужели это и есть та блестящая жизнь?
Ночнве клубы, где кроме напиться и найти пару на ночь ничего толком и нет (почти двадцать лет работал в них и знаю, о чём говорю).
Это было нужно нам, но не ракеты, дальний космос, палатки и глубина? Жрать в безопасности.
Запад знал, куда бить. И бил беспощадно. Потому, что на западе есть масса таких жрущих и обслуживающих те высшие слои, которые, вроде Маска, будут по-детски "осваивать" космос. Играя. Ну, пара-тройка миллиардов уйдёт. Масса и не заметит. За жратвой и рекламой.
Пока Маски будут привлекать богатых туристов на Венеру, масса будет жрать в уличных кафе. И пить воду под мостами (те, кому "совсем не повезёт").
Всё идёт через желудок.
Но, я сам находил на древних стоянках вещи, которые никак не могут попасть в желудок. Кольца из далёких каменоломен. Фигурки животных.
Значит, человек не всегда думает желудком?
Не знаю. Мы подумали желудком. За нас подумали.
Проходя по городку, вдруг почувствовал тошноту. Нажрался, наверное....
Alexandr

Грантоеды.

80 % населения России до революции составляли крестьяне. Около 5% дворяне и прочие придворные.
Почему то 80 % сегодняшних ученых и, особливо, журналистов уверены, что в эти 5% обязательно вхожи их предки. И они имеют право нам навязывать свое понимание истории. Они категорически уверены, что не будь советов, они бы обязательно получили бя высшее образование. Окончили аспирантуры и могли бы, похрустывая французской булкой, продолжать заниматься наукой.
Лично я уверен: максимально смог бы быть свободным фермером в костромской губернии или наемным рабочим в самарской. Зная из рассказов соседей и родни, как проживала крестьянская часть населения на территории страны. Зная, как и какое образование получают сегодня немцы из рабочих семей, и какое выходцы элит.
Из 80 человек, к примеру, гуманитарного факультета Бохума в науке осталось (выпуск 95го) двое. Основная масса, не имевшая связей, работает в торговле. Из разговора с одним археологом.
Так что, французской булки бы точно не хватило. Хватило бы леса на заготовках под Костромой. Или на лесопилках Самары. Ржаного хлеба. Который бы не успели вывезти во Францию. Ну и водки.
Эх, сидел бы в джинсах перед своей деляной. Ни нефти, ни золота. Это вам не Клондайк. В лучшем случае контролировал бы работу наймитов-лесорубов. Или сам.
Что, собсвенно и приходится делать. Без связей и образования. Только не хватает вкуса французской булки. Дорогая она. На зарплату не напокупаешь. Я ж не из графьев.
Alexandr

Сон.

Тяжёлый рюкзак привычно обосновался на своём месте. За спиной. Лямки не врезаются в плечи. Нож на боку. Топор привязан к рюкзаку. Ружьё висит на груди. Нет, ружья нет. Револьвер, вроде, на поясе.
Где-то в глубине зелени тайги синеют увалы. Чёрт, они ведь и правда какие-то синие в памяти. Расстояние. Впереди болота.
Продираюсь сквозь колючий кустарник. Привычной боли в колене нет. Бедро тоже в порядке. Ещё шагать километров ...дцать. Опять кусты. Ноги чувтсвуют холод.
Рывком на стенку оврага.
Вываливаюсь прямо ... на улицу города. Здесь работают люди в оранжевых жилетках. На узкой дороге между двухэтажными домами грузовик оранжевого цвета. Внизу слышится шум прибоя. По всем признакам - Рюген.
Стою на улице оглушённый. Где-то рядом должен быть припаркован чёрный седан. Ещё километров пятьсот и должен быть дома.
Экспедиция заканчивается.
Просыпаюсь, как обычно, минут за пять до будильника. Лежу, вглядываясь в темноту утра.
Через полчаса должен быть за рулём рабочей машины. Но, сон не хочет отпускать.
Рюкзак за плечами. Впереди сибирские увалы. А я где?
Пора пить кофе.
Alexandr

Корона паники.

Приказ на панику ещё не получен. Немцы технократичный этнос. И к опасности относятся, как к машине.
Приказа на панику не поступало. Потому без паники, вежливо улыбаясь, никого не толкая ... сметают с прилавков все товары. Сегодня целый отдел туалетной бумаги и салфеток в крупном магазине сиял стерильной чистотой. В магазинах нет дешёвой муки. Подсолнченое масло не успевают выносить из подсобок. Консервы расхватывают влёт.
Но, паники нет. её искуственно раздувают.
Сметается  с прилавков всё по простой причине. Если не заденет вирус, который гораздо безопаснее осложнений гриппа, то повышение цен затронет обязательно.
Могут и магазины закрыть на короткое время. Или, как в Италии, будут пускать по несколько человек в торговый зал. Общественные мероприятия запрещены. Школы и детские сады закрыты. Учебную программу, уже признано, школьники нагнать до конца года не успеют.
Но, приказа на панику не получено.  Потому люди спокойно дезинфицируют руки в аппаратах, установленных в некоторых магазинах. Либо так же спокойно игнорируют их.
Руководство фирм заранее забоится о своих прибылях. Отменяет отпуска при наличии 10% заболевших. Призывают внутренние ресурсы. Т.е. находят людей, которые могут заменить "внезапно" заболевших спецов.
Все готовятся к массовому ... подъёму цен на всё и общей паники, когда будет получен приказ.
Хотя, паникёров достаточно и сейчас, но спокойствие только спокойствие царит на улицах. Особенно у детей: ещё бы месяц каникул.
Водители автобусов для посадки открывают лишь задние двери. Билетов не продают (к их общей радости: они должны были билеты на остановках продавать).
Правительство приняло ряд мер для ... поддержке концернов и банков, пострадавших от вируса. Здесь, видимо, и собака вируса порылась.
Вирус вирусом, но повышение цен вполне чувствительно уже ударило.  Ещё ударит.
Alexandr

...но, вы держитесь...

В газеты просочилась информация: полицейские из-за нехватки денег вынуждены подрабатывать.
Не факт, что доставщики пиццы, газоноксильщики, разносчики газет не есть переодетые сотрудники полиции. Которые, отнюдь, работают не под прикрытием. Просто работают, чтобы иметь возможность снимать жильё или покупать ту же пиццу. Ибо времени на её приготовления нет. От слова "совсем".
Те сотрудники, которые не вовремя открывают рот, чтобы высказать своё недовольство, могут быть уволены. Им напоминают расписки о неразглашении. После чего им остаётся устраиваться теми же разносчиками. Уже вполне официально.
Увы, было. Полиция не справляется со своими обязанностями. Было. Не хватало опыта у них противостоять преступности. Страна наводнена национальными бандами. Тоже было.
Денег нет у государства. Люди плохо подготовлены: Денег нет на подготовку к действиям современной реальности, профотбор устарел, системы подготовки тоже, полиция замкнулась в своих кастовых интересах. 
А Гамбург и Берлин - города дорогие.
Это не Москва. И не Сибирь. Там было так же.
Alexandr

Слон для слепых

Есть такая притча, неизвестного года и завода: привели к слону семь слепых... Ну, и так далее.
Читаю "мемуары", статьи и воспомниания про свою страну и вижу отражение слепых. Один "видит" хвост. Другой - уши. Третий - что то там ещё. Слон большой. Частей тела много.
"Очереди" в СССР - были, но большую роль играли лишь для тех, кто хотел их видеть. А так... "В шесть часов в Таганроге занимали за молоком..." Да, занимали, чтобы первыми ухватить. Я приходил к открытию и стоял в очереди. Минут пятнадцать. Поскольку все продавцы приходили на помощь в отдел, где выставлялось молоко. А за розливынм можно было и позже. Оно было. Да, чтобы рано не вставать можно было пройти пару кварталов - в магазин на отшибе, там мало было народу. Или вообще не было. А за хлебом в 70-ые вообще проблема была. Очень объективная. Поскольку хлеб привозили к концу смен на заводах. Чтобы люди успели купить свежий. Это раз. И второе - купить надо было свежий. Он раньше имел особенность одну: он черствел. Его пекли из дрожжей, муки и воды. Утром чёрствый  можно было купить. Но, кому он нужен? Сыр колбасный... Лежал. Было. сейчас за таким можно тоже в очереди постоять. Конфеты, сахар... а когда в городе появлись универсамы (магазины самообслуживания) и "Океан" то можно было съездить и обязательно чего-нибудь купить. Мясо в коопторге было всегда, как и на рынках. Но, люди только пользуются памятью очень избирательно, "забывая", что сами брали по 20-30 пар носков, не думая, а лишь на инстинктах, что "вдруг не будет".
Да, слон был. Он был с большими недостатками. Но, внизу - в болоте - недостатков было не меньше. Но, слон шёл, прикрывая от влажности и червей. Его никто не видел. Видели лишь уши, затылок, хвост... Всё, что могли слышать.
Он был медленным, неуклюжим. Никто не мешал ему помочь выбрать дорогу. Но... не помогали. Превращаясь в слепцов.
"Железный занавес"... - был. Тем не менее к 70ым уже как-то не сажали за то, что читали, распространяли и ставили в переделанных вариантах. Если бы его вовремя убрали, то к 90-ым заново сами и сделали. Из сплава титана и молибдена. Чтобы надёжнее.
Как сегодня восточные немцы полагают, что стену надо было выше делать. Крепче. И розгами тех, кто на неё прыгал. Розгами.
Были недостатки. Самым главным являлось то, что был очень зависима страна. От людей. От всех. От каждого.
Европа не зависима от населения. Потому волны миграции не смоют в пропасть скалы Круппов и Виндзоров. Ибо последние и есть Европа. Или то, что мы понимаем под Европой. Волны миграции лишь плесень уберут.
Помню удивлялся чистоте немецких скамеек. Пока не понял, что они из железа. И влиты в бетон. С ними вандалы ничего не сделают. Они неприступны для подростков. Как и лифты. Из стали внутри. С камерами. Отсюда их "чистота". Железо под наблюдением и высокие штрафы. Плюс почти бесплатная рабочая сила для уборки.
А союз был зависим. От пьяниц и бездельников. От чиновников, которые ничего не хотели делать. От бестолковых офицеров. Которых войны ничему не научили. "Отец-командир...." лучше буду сиротой. От "учёных" которые были всем обязаны стране, но считали, что всё население обязано им.
Слон имел сильные стороны. Но, погонщики уже стали себя вести, как провидцы. И не хотели видеть, ничего, кроме слоновьего затылка. Они не видели болота, в которое ведут. Пьяны были. Своей властью над сильным животным.
Продавцы слона уже ждали. Полагая, что им перепадёт. Абсурд! Белые господа ничего не хотели давать продавшимся. Мавры сделали своё дело. И стали не нужны.
А слон... Он идёт. Плавать он умеет. Болота обходит. Только теперь мы уже не на слоне. А плетёмся в болоте.  
Alexandr

Под фундаментом.

Следующему руководству гос.телеканалов можно позавидовать.
Ему придётся закладывать фундамент нового телевидения на абсолютно ровной и пустой поверхности. Даже старый убирать не нужно, поскольку уровень новогодних шоу зашкаливал своей пустотой.
Просто выкинуть всё. И начать на пустом участке.
Те коммуникации, которые прокладывают под плитой фундамента на слив и есть уровень современного ТВ.
Не трогать их. Проложив по современной технологии канализацию под новым уклоном и в другом направлении.
Старые трубы оставить под плитой, чтобы не выкапывать. Проржавеют.
Тот дебилизм, который впихивали всю ночь нам под видом ТВ не должен оставаться на нулевом уровне. Оставить в земле на удобрения. Ни в коем случае не подавать на стол. Испортит салат.
Здесь больше нечего сказать, да и не нужно. 
Alexandr

Кусок пирога

 

Кто наблюдал за стаей котов, сидящих под подвешенным высоко куском мяса? Пока мясо болтается в недостижимой высоте, коты сидят, прохаживаются кругами довольно мирно. Худые и толстые, пушистые и облезлые. Они самые настоящие мирные мирные домашние котики, которых приятно погладить, почесать за ухом. Они дружелюбны друг к другу, и как английск ие джентельмены викториансой эпохи могут уступить друг другу узкий проход. Пока мясо высоко. Но, краем глаза дистанция до куска оценивается с потрясающей точностью живой машины-убийцы. Немного опустить мясо вниз – проявляется несколько другая картина. Опять расстояние оценивается точно. Но уже некоторые самые самые нетерпеливые пробуют себя, разминая лапы в подскоках, в которых мясо недостижимо, но сидящий рядом видит игру мышц и возможность реакции. Самые нетерпеливые напрягаются, тратя свои нервы в напрасном ожидании. Самые сильные начинают потягиваться. Ещё ниже – и вот перед нами клубок, сплетённый из мышц и нервов. Всё внимание приковано к мясу. Теперь пропадает всякое желание почесать котика за ушами. Самые сильные заняли выгодные позиции для прыжка. Слабые вступают в многочисленные схватки за удобное место. Когти полосуют воздух, цепляя уши и морды зазевавшихся. Внимание рассеяно от куска мяса к лапам и хвосту соперника. Исчезли различия в воспитании и происхождении. Наиболее нетерпеливые прыгают в полную силу. Кто-то пытается залезть на соседа... Мясо падает в кучу. Через несколько минут возбуждение проходит, вместе с остатками мяса исчезает животная злость. За ухом почесать ещё нельзя, но когти в ход уже не пойдут. Проходит ещё какое-то время. Перед нами опять милые и пушистые зверьки. Разные по цвету шерсти. Когти спрятаны в подушечки. До нового куска мяса.

Мы не питаемся сырым мясом. Мы ждём кусок хорошо приготовленного пирога. Сидим и смотрим в недосягаемую высоту. Мы не коты. Наши куски разные, чтобы сильные не убили слабых, мы придумали цивилизацию и контролирующие структуры. Которые в определённое для нас время спускают нам кусок пирога. Для определённых слоёв и пород. Куски денег, славы, новые победы и достижения. Мы прыгаем, на радость зрителей из других слоёв. Потом приходит наша очередь смотреть, как прыгают другие. Здесь мы не участвуем. Нам не позволяет налёт цивилизации. Но, когда опускается наш кусок, мы забываем про всё и опять прыгаем. Самые сильные и хитрые забираются на кусок. Рвут его на части, потом падают и попадают под ноги другим. Их топчут и отбрасывают. Не сброд со всего остального мира, но их сородичи, претендующие на ту же часть пирога. Пирог съеден. Некоторое время царит возбуждение. Мы уже не топчем сородичей, но уже воздерживаемся от рукоприкладства. Потом нас можно опять гладить и ласкать. До нового куска.

Мой кусок ещё далеко. Я не знаю, с какой стороны он выпадет. Но, выпасть он может только сверху. Потому я пристально вглядываюсь в безоблачное небо. Я дружелюбно смотрю на людей. Я не вижу в них конкурентов. ПОКА не вижу. Но я уже оцениваю их. Я жду свой кусок сладкого пирога. Чтобы рвать и топтать. Потом я опять засну. Стану гладким и послушным. До нового куска. Моего.