Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Alexandr

Вечная музыка.

Эта музыка будет вечна, хоть сменили батарейки.
В Германии как-то потихоньку утих скандал, связанный с закупкой масок по сверхзавышенной цене. Говорят, некий кандидат на доложность кацлера прикупил себе "свечной заводик". То ли предприятие по производству средств гигиены, то ли гигиеническое предприятие по производству средств предприятия.
То здесь люди мрут от прививок астра-зенека. То они без всяких прививок выздоравливают. А прививочная страда охватит страну на многие годы. Грозя перейти в хроническую.
Мэр Москвы объявляет осадное положение. Где-то на просторах Иванова служилые опричники выставляют засады. Люди в России не идут прививаться, но не вымирают. Непорядок. За вирусом идёт волна не пойми какой плесени.
Капитал тем силён, что работает на инстинкты. А их два основных: страх и похоть. Запугав людей первой волной, результата не добились. Но, свечные заводики прикупили. Слияние власти с бизнесом на страхе, попросту, коррупционные связи медчинуш всего мира с производителями масок, вакцин и ароматизированной воды для мытья рук, становится реальным сектром хозяйства.
Потому, правы были те, кто утверждал, что вирус пришёл надолго. Если не навсегда.
Вирус стал одним из "локомотивов" экономики. Ничего, чтот локомотив назад поехал. Зато быстро. Если вводить локдауны, потом снимать, не забывая медду делом продавать маски-каски и покупать свечные заводики, то можно и век продержаться. Можно и дольше. Заводики перепрофилировать для производства клизм, например, и объявить желудочную лихорадку. Лето на носу. Значит - пора грибов, ягод, зелени и ...расстройств желудков. Под это лихорадка как раз.
Упор на вирус позволяет менять ничего не меняя. Играя на страхе.
Вряд ли это некий заговор. До такого мировая банка с пауками не доросла. Скорее - реакция алчности людей, выросших в условиях господства денежных интересов. Нашли крысы банку с гнилой тушёнкой. Вот и грызут.
Три человека скончалось в условиях этого маразма. ТРИ, бл...! Все трое от бардака в той системе, что привычно называем здравохранительная. Все трое - жертвы вируса. Самого страшного: бесхеребетности, жадности и глупости тех, кому мы доверяем своё здоровье. Да, от страны не зависит. Четвёртый по той же причине скончался в Германии.
Четверо могли бы жить. Если бы не эта вечная музыка. Страха и жадности.
Alexandr

(no subject)

Чтобы современному поколению было понятно, песню "Нау..." надо петь так:
"У него был муж
У нее была жена..."
Alexandr

Евромузыка.

Италия - это Челентано, романтическая музыка моря и тёплого климата. Испания ассоциируется с гитарой, латиноамериканскими танцами.
Англия - это "Битлз", металл. Германия - альпийские мотивы...
Всё это верно. Всё это - правильно.
И это - ошибка. Налёт.
Есть общеевропейская музыка. Она не пространственна. В ней нет лирики. В ней нет любви.
Эта музыка звучит на народных гуляньях. Не всегда. Она сегодня на любителя. Эта музыка звучит на ярмарках. Её слушают, но не понимают.
Её нужно слушать  в темноте. При живом огне. На площади средневековых городов Европы. Это - музыка
Речь идёт о музыке, малоизвестной. Малопонятной.
Но, чтобы понять внутренний мир Европы, нужно понять её музыку.
Нужно выйти на улицу. Бросить свой уютный мир.
Речь не об этом. Это лишь лирика.
Чтобы понять внутренний мир Европы нужно слушать комбинацию двух инструментов: волынки и барабана.
Слушая вой волынки и ритм барабана в тишине ночного европейского города начинаешь понимать силу этого континента. Понимаешь, что вокруг - тысячелетние мостовые, которые выплёскивали полки, закованные в железо, в пустыни Аравии и джунгли Юкатана. За золотом.
Мощь камня стен и ещё большую мощь железа, их разрушивших.
В ритме этой музыки нет места тем "новым веяниям", которые сегодня так полюбились в обсуждениях о "загнивающем духе запада". Дух не загнивает. Он затаился. Пьёт. Тупо спрятался за своими стенами. И ждёт. Как удав.
Начинаешь понимать реальную мощь того духа, которому приходилось противостоять ратникам Востока и сарацинам юга.
Этому безжалостному железному монстру.
Глядя на огни жонглёров в ночи средневековых мостовых, приходит понимание, что вокруг земля политая кровью кельтов и славян. Что каждый метр этой земли наполнен мясом погибших в тысячах междуусобных конфликтов. Что центральная площадь почти любого городка - кладбище. Ведьмы и вервольфы - порождение страха. И этой музыки.
Есть что-то завораживающее в этой чужой музыке. В первобытных движениях танцоров.
Вдруг приходит понимание, что нам известные гладиаторы - не битва рабов на потеху. Отнюдь! Это битва двух свободных бойцов. От скуки. От скуки мирной жизни. Зов крови.
А уж потом пришли рабы. Как первый признак разложения духа волынки и барабана.
Мирная Европа - миф. Миллионы всегда готовых бойцов.
Это - настоящее лицо Европы.
Настоящее лицо горнов и шахт. Настоящее лицо шторма, в глаза которого привыкли вглядываться евопейцы. Лицо рыцаря и панцергренадира.
Лицо рабочих кварталов Лндона и Дортмунда. Его никто не видит просто потому, что ...видеть не хочет. Оно далеко от идеала. Перекошено от тяжёлого труда. И крепкой наливки.
Это лицо спрятано за фасадом той культуры, которую мы привыкли называть "европейской", и которая, на самом деле, является культурой лишь очень узкого слоя.
Оттого приходит настоящее непонимание: культурные немцы, как они могли уничтожать евреев и славян. Нам всегда показывалась культура высшего слоя. Касты "поэтов и философов", но реальной силой являлись шахтёры и металлурги, под предводительством лавочников, помещиков и князей.
Нам показывалась культура французских художников и писателей, а в Россию пришли подёные рабочие.
А всего-то и надо было: послушать военные гимны волынки и ритмы барабана. И очень внимательно вглядется в лица, которые окружают музыкантов.  
Alexandr

Тяжёлый рок.

У каждого своя судьба. Вроде, элементарно. И, вместе с тем, сложно. Судьба. Рок. За этими словами стоит история. Культура. Природные условия, которые накладывают отпечаток на культуру. Что первично для моолдого разума и когда разум становится разумом неизвестно. Может быть, именно в тот момент, когда начинается задумываться сам о себе. О будущем. не только о погоде.
Судьба есть у человека, у животного, у страны, у нации. Рок. Тяжёлый рок. Поскольку битва за существование в разных культурах проходит по разному. У одних главыне враги - волки и медведи. У других - море и акулы. У третьих иссушающая жара. Понять условия существования, понять культуру и историю народа - есть понять его судьбу. Возможность просчитать будущее.
"Владей, Британия, морями", "Германия превыше всего (над всем)", "Славься отечество наше свободное" - за всеми этими словами стоят судьбы стран, народов и наций (что не есть одно и то же).
Русский рок не понятен немцу. В нём слишком много простора и разницы толкований. Нет, немец не глупее. У него другая судьба. Английский рок - тоже.
Рок, как направление музыки, особенно тяжёлый, есть порождение тяжести этой судьбы. В прямом смысле слова. Это не ветра. Это - тяжёлое небо. Над тяжестью металлургических заводов и плит домов городских окраин. Это - не русская возможность "выйти в степь широкую" после смены. Поскольку степи нет. Это - Донбасс до горизонта. И дальше. Тяжесть дождевого неба. Тяжесть многовекового грохота. Молотов и орудий.
Говорят, что в России тяжёлое положение рабочих. Но, Ленин считал, что к революции готовы больше немецкие рабочие. Он ошибался. Он не глубоко вник в немецкую рабочую культуру. Культуру религиозного характера. Здесь лучше отослать... к Веберу. Максу. Он гораздо полнее описал немецкую религиозную культуру труда. Положение немецких рабочих было гораздо тяжелее. В среднем на шахте рабочий работал лет 10. Потом умирал. В 30 с небольшим. Российские рабочие вышли из деревни и всегда могли вернуться в общину. Немцы вернуться в общину не могли. Поскольку немецкая культуру труда на селе есть другая. Старые немцы рассказывали, что в хозяйствах самых передовых прусских аграрных богачей до 30-ых(!) годов были рабы. Люди, сытые, довольные, но... без фамилии, регистрации и места проживания. Жили в господских домах и никто не знал где и как они работают. У них были семьи, были дети... Без фамилий и адресов. В подвалах и на чердаках. Последние такие рабочие были переписаны и отобраны (так и говорили???) у хозяев только гитлеровскими чиновниками. На селе в Германии не было бедноты. Там - прусский путь развития. Потому сравнивать немецкую деревню с русской бессмысленно изначально.
Как и рок. Как и свободу, которую и прославляет рок. Немецкий рок - это звон тяжёлого металла. Как и английский. Паровые машины. Копоть. Гарь и цепи. Натуральные цепи на которых всё это висело под потолком цехов. Немецкая свобода - это свобода города. Зажатого в каменные стены от леса и в лес пик от франков или венгров. Немецкий рок - рок между славянами (кто пустил сказку о их миролюбии). И французской кавалерией. Когда господа, под прикрытием генуэзских арбалетчиков, закованные в доспехи, не щадили ни женщин, ни детей. Как сегодня на компьютерных играх. Потому, что часто знали: их не убьют. Попинают немного и запросят выкуп. Всё-же - свои.
Немецкая свобода - клин надвигающихся свободных пикинеров. Под предводительством самых сильных из них. Немецкое понимание свободы - раздвинутые до горизонта стены городов. И только локоть соседа должен быть всегда. Как у пикинера. Немецкая свобода - это атака панцирной кавалерии, для которой война не прогулка, но борьба за существование. Тяжёлая масса танков. Потому, немец всегда свободен на десяти квадратных метрах гораздо больше, чем русский на десяти гектарах. Разное понимание. Не поняв жестокости машин, металла и лязга молотов понять немецкий рок невозможно. Можно предполагать, что рок - нацизм. Есть такое. Нацизм - это страх. Перед внешним миром. Поскольку немецкий гражданин мира не знал. Это не англичанинин, который знаком с морем. И не француз в его эгалитарным пониманием мира (кто выше - тот лучше и понимает, но в море смыться всгда можно). Это не русский, для которого "выдачи с Дона нет". Поскольку нет ни Дона, ни леса. Немецкая свобода - город.Его жизнь ,подчинение его законам.
Немецкая вольница - вместе. Когда появится вождь. Разное отношение к вождю. Немецкий вождь - выразитель интересов города. Протестант. Поскольку его должны понимать. Немецкий вождь - князь. И подчинение ему сродни с религиозным. Оттого немец для других страшен. Поскольку, как и у всех остальных религий, "другие" для немца (и для англичанина) просто НЕ люди. Не животные. Отнюдь. Немцы не жестоки. Они рациональны. Мешаешь - убрать. Потомство мешает - утопить, как котят. Лучше руками рабов. А мешаешь потому, что не принимаешь законов городских стен. Сами стены являются религией защиты. Религией свободы.
И над всем этим - Германия. "Раммштайн" прав - "всё перемелется,родная (немецкой роковой импровизации)" И только Германия останется над всем. Защита города, его свободы притягательны. Как притягательно полное отсутствие такой химеры, как "совесть". Очередной вождь прикажет. Правом города. Все обязаны исполнять. И ничего тебе за это не будет. Зато будут привилегии. Будут рабы, которые станут убирать улицы и резатьт животных на мясо.
Всё это - тоже Германия и немецкая культура. Когда гестапо загоняет людей в лагеря. Потом заключённые убивают гестаповцев.
Это - пласт городской культуры. Здесь присутствует феномен городского сопротивления нажиму. Выработалась за тысячу лет существования города его подпольная культура. Не как у французов - близкая и понятная всем, на языке секса и алкоголя, но именно гордская культура. Понятная горожанам и тщательно ими оберегаемая.
Нашему, российскому туристу не понять, о чём это я. Немецкие города такие чистые и ухоженные и ...подполье. Именно в этом и суть. Чисто, чтобы не првлекать внимания. Но, немецкая подпольная культура очень мощная. Подпольная экономика немецкого города сровни с его легальной. Уход от налогов, проституция и прочая. Главное - не нарушать чистоты.Убивать, но чисто. Немецкой подпольной культуре плевать на все мультикультуризмы. Феномен в том, что пиратская культура существует в стенах города. Вольница за стеной пик. Мой дом - моя крепость. На этой основе происходят страшные вещи. Которые очень редко вырываются наружу, становятся видимыми. Даже полиция предпочитает разобраться в крайних случаях, по-домашнему.
Германия романтична. Но, технически романтична. "Раммштайн" в в клипе показал связь немецкой сказочно-сексуальной романтики в поклонению радио. Вместе с тем - над всем довлеет свобода немецких пикинеров.
Это как рок. Тяжёлый. Мелаллический рок закованных в сталь людей и машин.